Хроники рабства

Записки городского сумасшедшего


Праздник начала войны
saakyants
village_fool
Это удивительный праздник. Я не знаю второго такого. Может быть, есть еще где-то такой, но не припоминаю. Обычно, празднуя победы, празднуют победные окончания войн. Исходя из этой логики, праздник должен был быть несколько дней спустя и отмечать мы должны были бы события 94-го, а не 92-го года.
Но это праздник не финиша, это праздник старта. Никто и никогда не думал, что взятием Шуши все закончится. Мы понимали уже тогда, что входим в долгую, тяжелую, кровопролитную войну. И, конечно же, понимали, что результат ее предсказать невозможно – войны заканчиваются по-разному.
Это и не праздник какой-то одной конкретной битвы, иначе мы праздновали бы их десятки, от Малибейли до Карвачара. Это именно праздник начала, праздник перспективы, праздник воли. Праздник свободы духа. Свободы в том числе и от внешних обстоятельств – от рельефа до соотношения сил.
Начали потому, что решили победить, потому что поняли, что стычками, локальными столкновениями, лоббированиями и убеждением больших дяденек ничего не получится, надо воевать по-настоящему. Это мы и празднуем сегодня.
С днем перспективы нас, армяне.

Тридцать лет спустя
saakyants
village_fool
Квартира была двухкомнатная. Кирпичный дом, последний подъезд от улицы, третий этаж направо. Располагалась она рядом с метро «Профсоюзная» и адрес был по Профсоюзной улице. Под этим названием, «Профсоюзная», эта квартира и была широко известна в узких кругах армянских аспирантов. Теоретически ее снимали два аспиранта-химика  ереванца, но меньше пяти-шести человек там, мне кажется, не ночевало никогда. Комнаты были просторные, раскладушку поставить было где, да и на кухне и в коридоре тоже было место. Заснуть, правда, там до утра обычно не удавалось. Гитара, песни, анекдоты, танцульки, магнитофон, жаркие споры, разведенный спирт ( химики коммуниздили из своих лабораторий), тосты, веселье. Молодость, словом. Девочки были, в отличие от мальчиков, не так этнически однородны. Русские, болгарки, украинки, кого там только не было. Никакой грязи, и парни, и девушки были из приличных семей. Влюблялись, конечно, оттуда произошло несколько семей. В каком-то смысле и моя тоже, с моей будущей женой я познакомился в этом кругу. А еще оттуда произошел ваш покорный слуга. Там по настоящему впервые я столкнулся с Арменией, с ее, как тогда казалось, будущим. Ребята были с горящими глазами, пили тосты Կեցցե ազատ Հայաստանը, пели патриотические песни, читали стихи. Там я впервые услышал, например песни Рубика Ахвердяна, только в исполнении не Рубика, а одного из ребят. Я единственный был москвичом, но практически жил в той квартире, ездил к родителям примерно раз в неделю. У меня до этого были какие-то армянские чувства, но они были умозрительные, я изобретал свою Армению, а тут я столкнулся с настоящей. И она меня захватила, закрутила, я стал ездить в Ереван, у меня появились там друзья. Они ведь еще в той квартире говорили мне – чего ты тут делаешь, поехали домой, там твой дом.

Прошла жизнь. Кое-кого уже нету в живых, кто-то в Бельгии, по-моему, другой в Штатах, третий в Израиле, четвертый во Франции, пятый в Словакии, шестой на Мальте. По многим тяжелые времена проехались колесом. В Ереване не осталось почти никого, последний близкий друг оттуда уехал пару лет назад. Из всей компании я тут один, и «Профсоюзная» иногда снится мне ночами. Я по-прежнему люблю вас всех, тогдашних. И благодарен вам всем. Я сделал то, на чем вы так настаивали. Я тут. Дома. Спасибо вам, ребята.  

Կարֆուրը Կարֆուր չի
saakyants
village_fool
Недавно я добрался наконец до Карфура. То есть в карфурах я бывал в разных странах, и они мне, честно говоря, не очень нравились. Я, конечно, не великий оценщик магазинов, но не знаю, безалаберные они какие-то, что ли. Ну да ладно, не о моих пристрастиях речь. В ереванском Карфуре я не был никогда, а тут попал. Были рядом, зашли посмотреть. Особо ничего не купили, что-то жене не понравилось, что-то дороже, чем в других магазинах, мелочь какую-то купили, раз уж там оказались. Ездить туда нам неудобно.
В общем, на вкус и цвет, как говорится, кому-то он, наверное, нравится, хотя покупателей было немного. И тут я задумался: помните, какие баталии гремели вокруг открытия этого магазина, какие копья ломались, какие страсти разгорались, мама не горюй. Я помню, как меня рассмешила дама (взрослая дама, не ребенок) страстно угрожавшая уехать из Армении, если не откроют этот магазин. Открытию этого продовольственного магазина было придано какое-то мистическое значение, он должен был бороться с олигархией, монополизмом, коррупцией, и, кажется, способствовать конкуренции, демократии и вообще счастью. Армянские олигархи злые и монопольные, а арабские ласковые, и целью их работы является строительство демократии и развитие общества, а отнюдь не получение прибыли. И все потому, что у них французское название. Любые разговоры о том, что по сравнению с этим картельным монстром наши олигоршочки это адамы смиты, воспринимались, как положено, с яростной враждебностью и обвинениях в продаже первородности кровавой гебне.  Ну да ладно, бывает. Фразу «если не покрасят стену, разобьют парк, разрушат гараж, запретят строить киоск…….. я уеду», я слышал, наверное, сотни раз. Даже и радостно говорил в ответ «уезжайте» с дюжину раз. Кстати, не уезжают.
Так вот, магазин действует, все тип топ. Олигархия повержена, злые олигархи не смогли устоять перед светлыми силами безкоррупционной честной конкуренции. Они все теперь провалились сквозь землю, бо арабы с французскими названиями взяток не дают и цены устанавливают очень дешевые, чтоб людям было хорошо.
А людям все равно плохо. Они не радуются. Казалось бы, обещали радоваться, а не радуются. Где толпы счастливых покупателей  французской колбасы? Где потребители антикоррупционного сахара? Нету.
Почему эти люди не радуются, когда добиваются своего? Почему они долго борются за парламентскую систему, а когда на нее переходят, начинают быть против нее? Почему борцы за выборы исключительно по партийным спискам превращаются в борцов против таких выборов, как только они становятся реальностью? Ту даму я спросил по Карфур. Еще до того, как сам там побывал. Она ответила мне, что Карфур какой-то неправильный, что это армянский Карфур, потому что армяне обвели вокруг пальца французов. Из страны она, правда, не уехала, и теперь говорит что уедет, если что-то там не произойдет с каким то там высотным зданием.
Им нельзя угодить выполнением их требований. Может быть, не в требованиях дело? Может, им хочется быть недовольными? Может, им нельзя угодить в принципе? Может, это все равно, чем они недовольны?  

Европа и европА
saakyants
village_fool
Давеча был я тут в одной из балтийских столиц. Город как город, обычный российский провинциальный губернский город, довольно эклектичный, с приятным модерном ХIХ- начала ХХ веков, обычным хрущевским «барАкко» и вкраплениями дорусской польской архитектуры. Все довольно обшарпано, бедновато, провинциально, но чистенько. Смазанные краски, провинциального вида горожане. Балтия, одним словом. Был я с армянами, человек десять их было, люди искушенные, взрослые, поездившие, где какие магазины и дюти-фри, знающие профессионально. Из таких, которые возят масло из аэропортов, потому что для Еркиръ-еркирь-чи даже масло мировых брендов типа «Валио» или «Анкор» производят специально на особых линиях, чтобы оно было неправильное.
Наши хозяева пригласили нас во Дворец. Чрезвычайно забавное эклектичное здание, построенное из папье-маше лет пять назад и символизирующее собой глубокую историю государства и народа. В нем музей с купленными на разных европейских дешевых аукционах сундуками, шкафами и картинами разных времен, не имеющими к той стране и народу ни малейшего отношения. Но символизирующими принадлежность к «европА», что собственно довольно наивные экскурсоводы и рассказывали. Но мы не о комплексах той нации сейчас говорим, что нам Гекуба.
Вышли из Дворца. Я жду, притаившись, как охотник за змеями. И начинается. «Ну вот почему наши не могут такое построить?» и ответ известен: мешает ЕЕЧ. Я вкрадчиво – «а зачем нам такое строить, у нас что, мало настоящего?» Ответ опять универсальный: «ляяяв эли, ну что там у нас есть, старье всякое» (это цитата, не метафора). То есть они тоже осознали, что этот замок Золушки построен только что. Ай да детишки, думаю, вот ведь какие востроглазые, не ожидал. Все-таки, видимо, сказалось то, что детишкам было лет по пятьдесят, да и образование они получили в прошлой жизни, до добровольной идиотизации. Ну ладно говорю, в Италии же, например, не строят дворцов из пластмассы, незачем ведь. И тут па-па-па-баааам: «Да какая Италия Европа». Занавес.
 Если самая европейская страна Европы не есть европА, то что же есть? Что означает это слово? Дворец, построенный из комплексов и забитый хламом с блошиных рынков? И тут меня осенило. ЕвропА – это имитация! Лакейство. Они не хотят стать Италией, они хотят быть Балтией. Даже не Балтией реальной, а балтией своих стереотипов, ученицей, лучше всего исполняющей задание сердитой учительницы. Лакеем, которого жалует хозяин, собакой, которая лает в правильную сторону. Они не могут себя представить не токмо Францией, даже Норвегией какой-нибудь. Это хозяева, это не мы. Нам бы тут в будочке…
Мы не будем вырабатывать нормы нашего жития, мы ж не французы с англичанами. Мы возьмем те, которые нам даст хозяин. Их и исполним. И для этого незачем читать Мейстера Экхарта или слушать Монтеверди. Зачем это все? Нам бы задание выполнить хорошо про корупцйЯ, нас по головке погладят. Мы – рабы.  

Свобода выбора
saakyants
village_fool
Его родители приехали в Армению из Сирии, они были киликийцами по происхождению.  Он родился в Ленинакане, жил в Москве, на Таганке. Потом он поехал в Карабах, женился, участвовал в Движении, отсидел свои сколько-то месяцев, кажется в Ростове, все как полагается. Я его встретил летом 91-го случайно в Ереване в метро. Мы приехали тогда в Ереван с женой и годовалым сыном. Он подбрасывал моего сына в воздух, сын заливался хохотом, вот пишу, и перед глазами стоит.
Он погиб между Шуши и Лачином. Оставил троих детей и жену. Потом снаряд «Града» попал в их дом. Жену задело, детей, слава Богу, нет. Мы не были очень близки, жену его и детей я видел с тех пор раза два, да и то по случаю.
Он сам выбрал свой путь и свою долю. Сознательно. Он был свободным человеком. Каждый раз, когда вижу заливающегося от хохота ребенка, вспоминаю его.

Бесы
saakyants
village_fool
Когда начались события в Ираке, я заметил феномен, который мне было трудно объяснить: многие мои соотечественники против того, чтобы тамошние армяне приезжали в Армению. Теперь это распространяется и на Сирию. Подается это в виде защиты права армян диаспоры «жить в своем доме». В ответ на доводы, что никакого дома уже нет, говорится про международное сообщество, которое что-то кому-то должно, или про турок, которые, оказывается, плохие.
Конечно, паранойя и нездоровая сосредоточенность на предмете подсказывали мне, что все дело в Главной Национальной Идее  Армян, но все же оставались сомнения - уж очень это чудовищное предположение.
На днях я оказался среди молодежи, и все стало на свои места. Их было человек пять - студенты, жители социального центра Еревана, те самые, которым все полагается. За то, что они родились прямо во дворе оперы. За то, что их папы носили бороды определенной формы и сидели в «Поплавке», а мамы пили кофе и сплетничали не в ЖЭКах, а в НИИтенхноавтомотовелобричка.
Они обсуждали Кесаб. Что Серж неправильно что-то сказал мировому сообществу и оно не настояло на демократии, поэтому теперь армян там убивают. Что надо отбить Кесаб обратно, чтобы армяне туда вернулись. Что надо во что бы то ни стало избежать их приезда в Армению, в разгул коррупции и нищеты. Чтоб этот кровавый режим не смог потом хвастать, что не все уехали, а наоборот, некоторые приехали.
В моем одноклеточном мозгу зажглась лампочка. Вот Оно. По моей части. Я не стал спрашивать молодых людей, видели ли они детские гробы вблизи, а не по телевизору. Их как-то мало волновали эти гробы. Лишь бы никто не усомнился, что ЕЕЧ. За это не жалко и жизнь отдать. Не свою, правда.

Когда б вы знали, из какого сора...
saakyants
village_fool

Многие в Армении любят аргентинского композитора итальянского происхождения Астора Пьяццоллу. Есть у нас даже прекрасный ансамбль «Каданс», у которого без Пьяццоллы почти ни один концерт не обходится.
Между тем Пьяццолла прямо создан был для моего блога. Он был потрясающе свободным человеком, разрывавшим шаблоны своего времени и общества, пробивавшим головой стены. Он был не одинок, но может быть, он был самым свободным из плеяды аргентинских (и не только) композиторов и исполнителей, сделавших из танго то, чем оно является сейчас.
До них танго было низкой, кабацкой музыкой аррабалей - трущоб Буэнос-Айреса. Поножовщина, пошлятина, публичные дома, проститутки, матросы, бразильцы, уругвайцы, африканцы, пьяный угар. Там и родилось танго. Приличные люди того времени интикилентно это все презирали, естественно, и презрением своим были очень горды, это отделяло их от «быдла».
А Пьяццолла сказал, что это музыка. Он начал на ее основе писать нечто удивительное и сделал революцию в музыке, не обращая никакого внимания на вопли интикилентов. Кроме того, он был ашуг – в отличие от других, он всю свою музыку исполнял, а это несолидно. Господи, как его гоняли, как обзывали! Ему пришлось уехать с Родины. Куда, Вы спросите? В Штаты, конечно. Там он и прославился.
Танго стало визитной карточкой Аргентины. Мир теперь знает танго и тем более самого Астора Пьяццоллу как респектабельную музыку – дамы в брильянтах, исполнители во фраках. Такие же интикиленты, как те, кто гнал Пьяццоллу из Аргентины вон, теперь его почитают как классика, а фыркают на что-то другое. Про бордели и пьяных матросов они уже ничего не знают и знать не хотят. Вам это ничего не напоминает?
Рабиз - это низко и пошло. Это не народная музыка. Народная музыка благородна, а рабиз - музыка «быдла». Интикилентно слушать Комитаса и Бартока, а рабиз надо запретить. Законом. То есть мы-то будем слушать рабиз, но не свой, а чужой, завернутый в правильный фантик с иностранной надписью: русский романс, одесский шансон, неаполитанская песня, танго, фламенко и фадо.
Рабиз надо запретить еще и потому, что он неармянский. Он заимствует и сочетает мелосы, а это ужасно. Вообще рабиз - это мугам, а мугам - музыка мусульманская, тюркская или даже азербайджанская по происхождению. Это вроде бы бред, но ведь так пишут азербайджанцы, и мы не можем им не поверить. Мы верим другим, не себе же верить.
Что ж, настанет день, родится и на нашей земле (а скорее где-нибудь в изгнании) армянский Пьяццолла. Внутренне свободный, не скованный цепями интикилентности. Он напишет канцону на тему rabeeze. Мы его быстренько оплюем и выставим вон, он уедет и прославится в Нью-Йорках. Ой как загордимся мы тогда, ой начнем книжки печатать, ноты издавать, тексты изучать, диссертации писать. А пока наше дело фыркать и будущих пьяццолл душить на корню – пусть крепчают.

Подводя итоги
saakyants
village_fool
Одиннадцать лет назад я репатриировался. Точнее, мы репатриировались семьей из четырех человек:  я, жена, сын и дочь. Квартиру мы купили за пару лет до этого, я давно собирался переехать, просто не получалось. Мы поселились в этой квартире, в одном из спальных районов города Еревана. Все было, как и полагалось в 2002-м году, район был пыльным и почти без зелени, везде были пустыри. Были, помню, трудности с установкой телефонов. Воду давали на пару часов утром и вечером. Правда, еще действовало центральное отопление. Оно издохло  через годик-другой после переезда. Не было газа, приходилось заполнять баллоны. Ближайший магазин находился метрах, наверное, в пятистах, в грязноватом вагончике, и назывался почему-то в честь одного из средневековых армянских университетов. Дорога была заасфальтирована родимыми пятнами. Словом, Ереван начала нулевых.
Перед новым 2014 годом сбылись мечты:  нам удалось купить дом в деревне, прямо прилипшей к Еревану. Просторный, с огромными корявыми абрикосами в слишком для нас большом саду. Мы переехали. Квартиру в спальном районе, в которой выросли наши дети, мы продали, чтобы купить дом. Благо продали мы ее в 7 примерно раз дороже, чем купили. Из-за всеобщего обнищания и опустошения страны, видимо J
Если же серьезно, то конечно, рост цены был рациональным. На месте того первого магазина теперь отделение одной из телекоммуникационных компаний. Посреди района  стоит теперь сетевой супермаркет, построенный олигархокриминальным кровопийцей-монополистом. Супермаркет работает круглосуточно и у него есть подземная стоянка, я обычно возвращаюсь с работы поздно, к 10-11-ти, можно заехать, купить минут за двадцать сразу все. Там продаются теперь и привычные мне по стране исхода продукты, которых раньше не было – селедка, квас. Видимо, приехавших с родины кваса уже достаточно, чтобы сформировать спрос на эти товары. По дороге от моего дома к супермаркету построено магазинов двадцать, наверное.   Монополист-кровопийца их не смог разорить, как ни странно, и они даже растут как грибы, недавно появились и местные сетевые непродовольственные бренды. Телефоны сейчас вообще не проблема, равно как и интернет, есть конкуренция и там, и тут, цена умеренная, качество хорошее.  На дорогах асфальт, тротуары, газоны с клумбами, большой парк, недавно появились брызгалки, разрослись деревья, район теперь вполне зелен. Увы, еще один намечавшийся парк был ликвидирован застройщиками жилья – думаю, это была коррупционная сделка. Газ и отопление - это уже норма, только деньги плати. Денег у многих, очевидно, нет, страна небогатая, но в 2002-м многие товары и услуги невозможно было купить ни за какие деньги. Езды до центра на машине было 8 минут, сейчас 20-25. Машину во дворе поставить невозможно, места нет. Так как население из Армении, как известно, уехало в более развитые, демократические и некоррумпированные страны, следует предположить, что на всех этих оппелях и реношках ездят олигархи, близкие к криминальному режиму.
Вы спросите, стало ли что-нибудь хуже? Я человек невежливый и интолерантный, скажу «нет», в бытовом смысле я не могу такого припомнить. Все стало лучше, удобнее, красивее. Вы спросите, может, все стало лучше, но люди стали беднее и не могут этим пользоваться? Скажу опять «нет», магазинов, забегаловок, парикмахерских и зубных кабинетов стало на порядок больше и они полны клиентов. Да и выглядят люди не так, как десять лет назад.
И еще. В декабре у моего сына время его проживания в Армении превысило уже время проживания за ее пределами. Ему 23 с копейками, из которых он уже большую часть провел в Ереване. У дочери это случилось еще раньше. У нас в семье уже двое из четырех настоящие айастанцы, большую часть своей жизни они провели здесь. Я родился и провел первые 42 года своей жизни на чужбине. Мне нужно прожить до 84-х, чтобы стать айастанцем.  Надеюсь, сподобит Господь.
Я понимаю, пост этот вызовет злость и скрежет зубовный. И это будет правильно, так должно быть. Я просто перечислил факты. И не соврал нигде. И это будет понятно каждому, кто прочтет сей опус. А это и должно быть чрезвычайно неприятно многим. Исполать им. 

Перверсия
saakyants
village_fool
Во время этой смешной коллизии «Ассоциативное соглашение vs Таможенный Союз» я заметил интересный феномен, который поставил для меня некоторые точки над i, и которым хочется поделиться с «Городом и Миром».  Надеюсь, понятно, что под «коллизией» я имею в виду отнюдь не конкуренцию проектов, а дискурс в Армении вокруг нее - срач, как бы выразился достопочтенный Гост. Сам процесс совсем не формата блоговых болталок, да и не по теме Городскому Сумасшедшему. А вот массовое производство звуков и буковок вокруг него - как раз в мою копилку. Я спецом подождал некоторое время, чтоб чуть успокоились, по крайней мере, самые буйные, и вот решил написать.
А коллизия классная. Заметьте, сторонники ЕвропА, в которую нас не пустили, обычно обосновывают свои пристрастия стремлением к свободе. Не к деньгам, заметьте, к свободе. Нет, даже не так, а с придыханием – к Свободе! Россия затаскивает нас, дескать, в Таможенный Союз, и будет принимать решения за нас в каких-то там сферах. Этого нельзя позволить, ибо это ущемление независимости нашей страны. Притом среди этих самых сторонников я не встречал людей, которые отказались бы, буде им предложат, вступать в ЕС, НАТО, да хоть прямо в состав Люксембурга. Не попадались, может они есть в природе, но мне не везло. Некоторые из них говорили об этом прямо (я спрашивал), некоторые нет. Но все считали, что ЕвропА это отнюдь не огромная бюрократическая машина по производству нормативов кривизны огурцов, но «сообщество ценностей», на которые армяне неспособны либо генетически («народ такой») либо по причине неизвестно откуда взявшихся плохих лидеров. Соответственно, если вступишь в ЕвропА, то либо плохие лидеры исчезнут и вместо них справедливо изберутся Св. Меркели Орбановичи Олландяны, либо эти ценности будут так строго за нами следить из Брюсселя, что наши полицейские будут не брать взяток, мы не будем сорить на улицах и писать в лифтах, и владельцы супермаркетов раздадут свои супермаркеты членам гражданского общества, которые перестанут подделывать водку. Это они называют стремлением к свободе.
Сторонников вступления в любые союзы с Россией я тоже опрашивал. Желающих вступить собственно в Россию я среди них не нашел. Тоже не попались, наверное. Более того, сторонников каких-либо ценностей Таможенного Союза я тоже не увидел (за одним исключением). Видимо за отсутствием таковых (ценностей). Все эти люди были либо адепты теории «неизбежного зла» (а что делать дескать?). Либо циники (Россия дает больше, надо брать, там посмотрим). Их сторонники ЕвропА называют рабами и противниками независимости. Здорово, правда?
Это мое наблюдение, к сожалению, гораздо шире конкретного политического раздрая. И боюсь, гораздо серьезнее. Как и остальные слова, слово «свобода» девальвировано до «хозяина, который кормит лучше и не сильно бьет». У рабов, наверное, не бывает иначе.
И еще. Я сейчас в Швейцарии нахожусь. Встретил тут девушку. Армянку из Тбилиси. Она здесь живет пять лет, учится в университете. Надеется остаться. Говорит, что у нее уже швейцарская идентичность выработалась. И (хотя я не спрашивал) добавляет: «Вы не подумайте, что это потому, что Швейцария богата». Я ей: «Упаси Боже такое подумать, как можно, а из-за чего же?» Из-за того, что здесь многоязычное и многокультурное общество. Все, говорит, знают как минимум два языка, французский и немецкий (это, кстати, неправда). Я говорю, а Вы сколько знаете? Она говорит – я только английский знаю, обучение на нем. Это во франкоязычном городе за пять лет и с швейцарской идентичностью! Мы говорили с ней на армянском, иногда перескакивая на русский, а когда подходили другие студенты, переходили на английский. Она мне сказала, что отлично говорит на грузинском. Но это, очевидно, неправильное многоязычие.
И окончательно она меня добила, когда сказала, что только перебравшись в Швейцарию, она поняла, какая вкусная может быть еда. Потому что тут в Швейцарии экология хорошая. Еда! В Швейцарии!!! Я ей пожелал успеха в ее начинаниях.  

Хроники пьянства. Офтопик
saakyants
village_fool
Я боялся, что он произнесет эти слова. Понимал, что наверняка произнесет, но боялся все равно. Это было вскоре после того, как я переехал в Ереван. В Армении я прожил еще совсем немного, несколько месяцев, но по Другу уже соскучился. И когда он приехал, обрадовался донельзя, но этих слов боялся. Имел опыт.
Я повел Друга в правильный ресторан национальной кухни. Зашли в «купе» - так по-армянски почему-то  называют отдельные кабинки, в которых клиенты могут спокойно посидеть и поговорить за рюмкой без буйных соседей и орущей музыки. Мы заказали все как полагается: много мяса, овощи и соленья. Ну и водку, конечно. Поели-попили, и, если я, конечно, правильно помню, к тому моменту уже началось что-то вроде «ты меня уважаешь». Мы уважали друг друга, а еще мы уважали изобретенные нами за годы дружбы священные обычаи наших очень древних народов. Один из главных или может быть даже самый главный обычай запрещает пить кофе в том же ресторане, где ужинал. У нас это называется «раздельное питание». И мы поехали куда-то пить кофе. С этого места я помню уже не столь твердо, но что мы заказали несколько бутылок водки и шоколадку - это я запомнил, потому что Друг настаивал на бельгийском, а я на куйбышевской фабрике.  Заказали бельгийский: потому, что он гость, а еще потому, что официантка не знала, кто такой Куйбышев. Кофе мы, кажется, так и не попили, но страх, что Друг таки скажет эту сакраментальную фразу, у меня там уже появился. Страх нарастал с приближением момента, когда пора было выходить из кафе. Было это, наверное, часа в три ночи. Мы вышли на воздух, во мне теплилась все-таки какая-то надежда, что Друг захочет спать. Но не тут-то было. Он ее сказал: «А теперь, дорогой, я тебя прошу, перед сном по маааленькой рюмочке коньячку».
Ну что я мог поделать? Я оглянулся по сторонам, увидел огоньки какого-то шалмана. Ступеньки уходили вниз, как в преисподнюю. Я еще плохо знал Ереван и в этом заведении не бывал. Шалман оказался стриптизом. Хотя, окажись он хоть парикмахерской, до другого мы все равно не дошли бы. Мы спустились под землю, поддерживая друг друга, сели за столик. Друг велел официанту принести две бутылки водки, маслины в блюдечке и почему-то мороженое. Нам было хорошо вместе, мы слезливо вспоминали пройденный путь, съеденный пуд соли, ушедших друзей, признавались друг другу в вечной любви и почему-то передавали приветы женам. Тост шел за тостом, некоторые мы произносили стоя, иногда не могли встать. Помню, как пили за родителей. Как расплачивались, вылезали оттуда и как я его отвозил в гостиницу, не помню.
Утром, то есть в районе обеда, мы встретились опять. Пили чай и минералку, проклинали вчерашний день. И вдруг у меня возник вопрос.
- Друг, - спросил я, - там вчера ведь были стриптизерши?
- Были, – с отвращением отвечал он.
- А почему они подходили ко всем столикам, танцевали, и им все совали купюры, а к нам ни одна так и не приблизилась ни разу? Допустим, мы уже вполне себе не юноши и корпулентность наша, наверное, не вполне в их вкусе, но разве им не все равно?
- Идиот, - сказал Друг, - ты что, не помнишь что мы делали весь вечер? Мы смотрели друг другу в глаза, признавались в любви, время от времени вставали и целовались. За кого они могли нас принять?
Вот спрашивается, разве не могли мы обойтись без этой чертовой рюмочки коньячку? Тем более, что никакого коньячку мы не пили. Как всегда, впрочем.        

?

Log in